18+
Специальная версия
Рекламный баннер 990x90px top

Люди и судьбы. На поле памяти растет синий лен

13.05.2015 в 1:27

Но надо было слазить с печи и убираться из избы: в первые дни войны старший брат Василий, служивший во внутренних войсках, выслал из Москвы в деревню к родным жену Марию и только что родившегося сыночка в надежде, что враг до Калужской области уж никак не доберется. Четырехмесячный Славочка плакал, раздражая немцев, и они пригрозили его убить, если будет мешать спать. Молодая сноха спрятала под старушечий платок кудрявые волосы, чтобы не привлекать к себе мужского внимания, и, держась вдоль стеночки, прошмыгнула в дверь. Валентина же вылетела следом от грубого пинка тяжелого солдатского сапога. На глаза навернулись слезы обиды, а в доме уже заиграла губная гармошка, раздался громкий хохот.

В огороде отец вырыл яму для хозяйственных нужд, куда определил и двух гусей, опасаясь, что фашисты им тоже шеи свернут. Очередную ночь  Абашковы встретили в землянке на соломе. Валя провела рукой по гладким перьям гусака, тот тихо, но ворчливо прогоготал, мол, спите уж, поздно, спрятал клюв под крыло и утихомирился. Девочка обняла птицу и, согревшись от ее тепла, тоже уснула. Лампадка-коптелка потухла, день закончился.   

Удивительная вещь – детская память: мозг маленького человека запоминает состояние в событии, нежели сами факты. Впечатления в ту пору более яркие, чем у взрослых, поэтому детская память долговременная. Взрослый человек может забыть с легкостью то, что было вчера, зато восстановит много деталей из детства, когда каждый день – открытие. Вот маленькая Валя шагает в школу в соседнее Ильино, что в полутора километрах от дома. Идти надо по лесной тропинке, но деревенские ребята  непугливые. После четвертого класса требовалось записаться в дальнюю районную школу, да родители не отпустили. Доучатся же за нее собственные дети и внуки, получив высшее образование.

Девчушке нет и десяти лет, а она уже наравне со взрослыми работает в колхозе: скотине корм подносит, навоз убирает, пропалывает поле, а наступает конец лета – девчат и пацанов ставят на лен. Весной на разливающийся небесно-голубым цветом лен можно любоваться бесконечно. И называют растение поэтично северным шелком, только вот растить и убирать его – тяжелая проза. Сначала лен надобно, стоя часами в наклон,  выдернуть с корнем, после теребления связать в снопы, потом просушить и обмолотить верхушки стеблей, чтобы отделить семена, которые отправляли на завод на отжимку масла. Обмолоченные снопы развязывали и расстилали тонким слоем на скошенных лугах. Бабушка рассказывала Валюше, что в старину каждая крестьянка говорила такой заговор: «Улежи-ко, мой ленок, белой да мягкой, вы китову жилу, вы Комарову кость. Не бойся ни ветру, ни вихорю, ни частого дождичка, ни красного солнышка».
Лен мок под дождем и снегом, но это никого не волновало: так  высвобождалось волокно. Поначалу получалась только треста, ее надо было  сгрести, просушить и отвезти на льнозавод. Там тресту мяли и трепали, отделяя чистое волокно. 

Дома девочку тоже не баловали: «работой подчевали досыта». Последний летний день 1941 года память десятилетней Валентины зафиксировала покадрово. Отец вышел со двора узнать новости: началась война, было тревожно за троих сыновей, мобилизованных в армию еще по весне. Всего у Антона Ивановича и Татьяны Федоровны народилось десять ребят, да пятерых Бог прибрал. С родителями оставались младшие сын и дочь. Отец вернулся скоро с перекошенным лицом:

– Пропало дело: немцы к нам пришли! Точно, они: лопочут по-немецки. Нос из дому не высовывайте!

Антон Иванович не мог ошибиться: воевал в Первую мировую, немцев и слышал, и видел, и бил. А мимо окон прогудели черные мотоциклы. Следом потянулся запряженный лошадьми бесконечный обоз, груженный ящиками. «Видать, с патронами», – всматривался в окно отец. Вражеский обоз гремел по шоссейной дороге Калуга-Тула, хватило мгновения, чтобы понять: направляется он в сторону Тульского оружейного завода. Но беда не проехала мимо: в домах деревни Поздняково расквартировали часть солдат.  

Жизнь в одночасье перевернуло жуткое, как автоматная очередь, чужестранное слово «оккупация», а по-русски – захват. Улицы опустели, будто Мамай прошел. Через несколько дней (невиданное для сентября дело) выпал снег. Стало холодно, в избу можно было попасть только днем, когда солдаты отлучались по делам. А дела их были кровавые: все искали партизан, которыми командовал поздняковский мужик Павел Земсков. Односельчане умудрялись передавать партизанам продукты и одежду, радуясь каждой их удачной операции по задержке врага, рвавшегося к знаменитому оружейному заводу. Фрицы в густой темный лес ходить боялись, но вывели на командира предатели: оказались в деревне и такие. Павла заперли в сарай, сразу не расстреляли, а с немецкой методичностью били каждый день в назидание другим.

– До сих пор перед глазами его черное лицо, – вздыхает Валентина Антоновна. – Нас выгоняли из домов на горку и заставляли смотреть на истязания. Кто отвернется – тому пальцы ломают, грозят глаза выколоть. Мучили горемычного долго. Однажды, когда выводили из сарая на очередную пытку, вырвалась из толпы его жена и закричала: «Пашенька, родной!». А тот из последних сил: «Не подходи, Ксюша, застрелят! Детей береги, уходи!» Уши командиру порезали, потом оскопили. Пал он под прикладами. Тело фашисты вывезли на мотоцикле за деревню и закопали в снегу.  

Позже, когда война повернет вспять, сексотов найдут, а газета «Труд», которую в Поздняково начнут носить почтальоны, напечатает статью «Предатели понесли суровую кару», и это тоже отложится в детской памяти. А еще в ней сохранится страх отца, на которого очень пристально смотрели здоровенные рыжие финны из карательного отряда: Антон Иванович был черным и носатым, а тех интересовали, помимо коммунистов и партизан, еще и евреи. На руках карателей оказался список из 13 неблагонадежных семей – тех, в которых были коммунисты и советские активисты. Семья Валентины значилась одной из первых, ведь три сына-коммуниста воевали в Красной Армии. Список был абсолютно точным: предатели-соседи их составили. Работы фашистам хватало: вешали, били, жгли дома. Абашковы просто  чудом уцелели: время их спасло.

В декабре настроение «квартирантов» резко сменилось: вести с фронта приходили для них неважные. В начале весны они ушли по той же дороге, с обозом, только очень злые, на движение занавесок в окнах отвечали автоматной очередью.

Через несколько дней отец забежал в дом, донельзя взволнованный:

– Танька, наши пришли!

Еле успокоившись, рассказал жене и деткам, как увидел за околицей десятерых лыжников в белых маскировочных халатах. Первая мысль: недобитые немцы продвигаются к своим. А потом  всмотрелся в гостей и увидел под колпаками шапки с красными звездами!

Дом Абашковых был крайний от леса. Лыжники, осторожно оглядываясь, спросили Антона Ивановича:

– Отец, немцы в деревне есть?

–Ушли и больше не вертались, – радостно доложил тот.

Тут же достал схороненную за печкой до лучших времен бутылку самогона, нашел и сухарики и налил разведчикам. Татьяна Федоровна плакала, понимая, что смерть прошла стороной. Но испытания на этом не закончились. Все четверо сыновей оказались на фронте: старший защищал Москву, Александр и Николай служили в Кронштадте, младшего Алексея в конце войны направили на Дальний Восток воевать с Японией. Двое вернулись домой, а морячки сложили голову – один в 1942-м, другой пропал без вести годом позже. Могилой им стало море. Одно из Сашиных писем мать долго хранила, а Валя запомнила его наизусть: «Живите, не скучайте. Мы отправляемся по назначению в долгий путь. Писем больше не будет. Судьба моя, видно, не завидная». Каково это – знать, что долгий путь – это твой последний путь?

Приход советских солдат в деревню был репетицией Дня Победы, радости не было предела. В деревне началась борьба за жизнь. Колхозники вывели на пахотные поля старых, дышащих на ладан лошадей и быков: тракторов в хозяйстве сроду не водилось, а крепких коней немцы забрали с собой. Непонятно было, где взять на посадку картофеля. И тут председатель колхоза открывает страшную тайну: он сумел схоронить семена в яме сарая, прикрыв ее хламом и сломанными плугами! Специально не закрывал постройку: оккупанты первым делом срывали замки с закрытых помещений, ища провизию и диверсантов. Увы, картошка изрядно подмерзла и сгнила, совсем негодную раздали детям, матери прокрутили ее на мясорубках и напекли лепешек, которую ребятня прозвала тошнотиками. Оставался картофель и на полях.

– По весне пошли добывать его, – рассказывает Валентина Антоновна, – ноги вязнут, облепленные землей сапоги неподъемные, а ты еще ведро тяжеленное тащишь и мечтаешь, как вечером получишь эту спасительную лепешечку.

На оставшуюся скотину и птицу хозяевам рассчитывать не приходилось: шерсть, мясо, по 300 яиц в месяц с подворья надо было сдавать для фронта.

В победный майский день председатель колхоза собрал односельчан и сообщил торжественно: «Товарищи, у нас радость: закончилась война». И все вдруг заплакали: дети, женщины, старики, счастье каждого было замешано на горе. Была и общая беда: безысходные шесть месяцев оккупация с ежедневным хамством и унижением циничных завоевателей, страхом и обидой, избороздившими лица. На фоне грандиозной войны это кажется мелочью, но это тоже лик войны.   

В 19 лет Валентина устроилась на шахту «Глубоковскую», через четыре месяца уехала в город Суворов работать на стройку чернорабочей. С первой получки купила маме телогрейку, отцу – фланелевую рубашку: в колхозе денег не давали, работали, как тогда говорили, за палочки-трудодни «стоимостью» в 300 граммов зерна. Радости родителей не было предела. Остались денежки и себе на штапельное платье в полоску и голубую, как цветущий по весне лен, кофточку. В этой блузке и познакомилась на деревенских вечерках с Алексеем Панковым: в доме его родни в деревне Зябрево девушка снимала угол. Сам Алексей работал на стройке, потом устроился на угольную шахту, лес подвозил в забой. После стал дренажистом, ремонтным крепильщиком. Он тоже попал под оккупацию, потому молодым было что вспомнить. Парень рассказывал, как немчуги воровали с пасек мед: поливали водой ульи и потом безбоязненно вытаскивали соты. А пацаны умудрялись у врагов стырить рамки с янтарной сладостью. Алексей понравился симпатичной русоволосой Валентине: уважительный, трудолюбивый, не нахальный, только уж больно тощенький. Целый год приглядывались друг другу, считая, что жениться надо раз в жизни. Судя потому, что 63 года вместе, от своих принципов не отступили.   

В 1967-м шахта «пошла на погашение» и Панковы с двумя детьми, Татьяной Федоровной уехали в Березовский, купили за 500 рублей подвальную комнатушку в доме на Революционной и стали уральцами. Алексей Григорьевич пошел в БСУ, первым его объектом оказалась школа №5, потом возводил школу №7, дома в Советском и Новоберезовском микрорайонах, дорос до бригадира штукатуров-маляров. Жена сначала трудилась в лаборатории СЭС, потом ушла за «большой» пенсией на военный завод. Теперь Панковы уже прабабушка и прадедушка. Война еще раз дала о себе знать, когда внук Сергей попал в Чечню. Каждый день его службы уносил день их жизни.

– Все обошлось, – говорит ветеран Великой Отечественной Валентина Панкова. – Правда, о своей войне Сереженька не делился, не охочий он до рассказов. Мы и сегодня живем только внуками. Держимся с мужем, не сдаемся старости: жизнь мяла и трепала нас как лен, но закалку в детстве получили крепкую, хоть самого детства и не видали… 

Лилия ЯНЧУРИНА, фото автора и из домашнего архива Панковых 

 

Валентина Антоновна и Алексей Григорьевич Панковы в 1956 году и сегодня

Открытка с фото, присланная в 1949 году из Германии Алексеем Абашковым сестре         

 

 

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                           

2611

Оставить сообщение:

Рекламный баннер 468x60px posleobjav
НАШИ ПАРТНЕРЫ
Рекламный баннер 300x100px right1
Рекламный баннер 300x100px right2
Рекламный баннер 300x100px right3
ФОТОГАЛЕРЕЯ
МЫ В СОЦСЕТЯХ
Рекламный баннер 300x250px rightblock
Yandex.Metrica
Yandex.Metrica